Москва: урбанизм или спектакль?

 

Масштабные реконструкции, платные парковки, вырубки парков, конфликты с местными жителями… Сторонники говорят об “урбанистической революции” сверху, непонятой москвичами. Но статистика показывает – кардинальных изменений градостроительной политики пока не происходит. В чем же смысл московской “урбанистической революции”? Кажется, ответ простой: депрессивные спальные районы с многополосными магистралями под окнами становятся все менее ходовым товаром, рождая потребность в современной урбанистической “витрине”.  Но современным городом нужно быть, а не казаться. И в век глобальных климатических изменений это становится жизненной необходимостью.

Урбанизм наступает?

За последние годы Москва стала похожа на гигантскую стройплощадку,  все больше теснящую привычные с детства улицы и дворы. Каким будет этот новый город? Сторонники обещают воплощение лучших идей современного урбанизма. Вот, например, Григорий Ревзин, один из активных участников реконструкции московского центра, пишет о стремлении покончить с зависимостью от автомобилей, вернуть общественные пространства людям.  

«Горожане … не любят асфальтовых троп среди пробок с включенными двигателями и интуитивно мигрируют в сторону от таких мест. Чтобы ходить, им нужен чистый воздух, и они реагируют на это автоматически, как стадо баранов на чистую траву

«Улица – это место, где социум потребляет сам себя, где вы можете увидеть то почти бесконечное … количество возможностей, которое предоставляет вам большой город, и стать его частью. Вот это участие в городском спектакле и является конкурентным по сравнению с автомобилем состоянием»

Спектакль не заставил себя долго ждать. Хотя и оказался неожиданным. 

fe1b2738e4aa1a875e8d08dc6585047fd57cdb949a70f7640180bd6224660fdb

Очередная московская стройка споткнулась о людей. Фото защитников парка “Кусково”

Мрачный спектакль

Вкратце сюжет таков: Ради прокладки шестиполосной автомагистрали в старинном Кусково рубят столетние дубы. Гигантские деревья, помнящие графа Шереметьева, драматически падают на пыльную, уже лишенную травы и всего живого, землю. Немногочисленные в разгар рабочего дня защитники (в основном – женщины) пытаются остановить происходящее. Ухмыляющиеся охранники и несколько полицейских разгоняют их, не брезгуя откровенным рукоприкладством. В разгар противостояния один из «стражей порядка» хватается за кобуру, намекая, что «спектакль» может обернуться полноценной трагедией.

Кусково, Лужники, Головино, Бутово, Лосиный остров, Парк Дружбы, Торфянка – число горячих точек, где вырубка деревьев вызывает протесты граждан, растет с устрашающей скоростью. Неужели это и есть тот самый урбанизм, в который зовут Москву?

Зачем нужен урбанизм?

Ежегодно в Москве строится  3-4 миллиона квадратных метров жилой недвижимости. Город занимает одно из первых мест в мире по темпам застройки. Речь идет, в основном, о коммерческих проектах, «заточенных» под массовую миграцию в столицу. Только благодаря ей удается обеспечивать появление порядка сотни тысяч новых москвичей ежегодно.

Современный урбанизм – как раз реакция на вызовы, порождаемые ростом городов. По сути, это рецепт, как городу расти и не превратиться в многоэтажное гетто, парализованное пробками и отравляющее себя выхлопами миллионов автомашин, морями сточных вод и горами мусора. 

Ограничения и запреты здесь играют важную, но далеко не решающую роль. Например, чтобы решить проблему перегруженности автомобилями, недостаточно просто ограничить въезд в центр или ввести платную парковку. Главное – это инфраструктура шаговой доступности, когда большую часть повседневных дел, от работы и покупок до отдыха на природе горожанин может совершить, не покидая своего района. 

Такой зеленый «город для жизни» действительно нужен людям: медицинская статистика показывает, что  доступность зеленых зон, например, напрямую влияет на продолжительность жизни и частоту походов ко врачу. Ничего нового в таком традиционном “урбанизме” нет – достаточно посмотреть на планировки московских районов, построенных в 50- 60 годы. Магазины, школы, парки и природные территории шаговой доступности, развитая пешеходная инфраструктура – все это уже было много десятилетий назад.

Порочный круг

От традиций сбалансированного градостроения Москва стала отступать еще на излете СССР, с появлением первых спальных районов. Причина понятна: сбалансированное развитие города – не самое дешевое удовольствие. Строительство коммерческих объектов оказалось “обремененным” необходимостью создавать новые школы, больницы, парки, стадионы, общественные пространства. А для этого нужно выделять землю, которая в мегаполисе на вес золота. Московские власти поддались соблазну сэкономить. 

Возникающие проблемы пытались решить технократически. Чтобы бороться с пробками –  расширим проезжую часть, вырубив деревья по обочинам. Прохлады и свежего воздуха станет меньше – ничего, поставим кондиционеры. Окрестности города превращаются в гигантскую свалку – построим мусоросжигательные заводы. Городу нужно все больше продуктов и энергии – значит, надо больше складских комплексов и магистралей вокруг, больше ТЭЦ и нефтеперерабатывающих заводов.

Результат? Качество жизни падает, а его поддержание требует от горожан все больше усилий. Как ни расписывай “прелести” сидения в уличном кафе рядом с многополосной пробкой, нормальному человеку хочется из такого места сбежать. Куда-нибудь на природу, подальше от пробки, жары и смога. А для этого придется сесть в машину и стать частью той самой пробки. Круг замыкается. Разорвать его – задача современного урбанизма.

Глобальный аспект

Но урбанизм – не просто возврат в “старые добрые времена” сбалансированного городского планирования и низкой автомобилизации. У современного урбанизма есть и глобальный аспект. Сегодняшние  54% городского населения, по данным ООН, ответственны за выбросы  75% парниковых газов, вызывающих изменение климата. А это – стихийные бедствия, наподобие ежегодно горящих лесов в Сибири. Это и учащающиеся волны жары, вроде  той, что обрушилась на Москву в 2010. Справляться с ними в асфальтово-бетонной раскаленной пустыне становится все сложнее.  Поэтому современный урбанизм так ценит все, что связано с уменьшением экологического следа, оставляемого городом в окружающей среде. Велосипед, зеленый электротранспорт, возобновляемая энергетика, энергоэффективность, раздельный сбор мусора, опора на местных фермеров  становятся символами прогрессивного мегаполиса. От того, как строятся наши города сегодня, без преувеличения зависит будущее всей планеты. В общем – типичное развитие “по спирали”, когда хорошо забытое старое оказывается востребованным уже на новом уровне. 

Вернемся к Москве

С учетом  темпов роста – урбанизм  действительно очень нужен городу. Но изменился ли подход к городскому развитию на деле? Призывы к москвичам “мигрировать” в сторону зеленых зон от “асфальтовых троп выглядят очень неубедительно на фоне продолжающихся вырубок деревьев под те самые “асфальтовые тропы”.    При московских темпах  застройки числу зеленых зон следовало бы расти, по крайней мере, пропорционально вводимым  квадратным метрам. Но сколько новых природных территорий создано за последние годы в Москве? На сайте московского Департамента природопользования и охраны окружающей среды все, что удалось найти в разделе «новые ООПТ (особо охраняемые природные территории)» – отписка от 2014 года, объясняющая, почему в Москве новых природных территорий не создается. А список созданных в Москве ООПТ в Википедии и вовсе обрывается 2010 годом… Более того, площадь зеленых зон в Москве продолжает сокращаться: это показывает статистика.

e9f05e21c137b804794614389dc3fd0f

Все меньше и меньше – так меняется площадь московских зеленых зон (в гектарах). Данные Greenpeace

И проблемы – не только с зелеными зонами. Раздельный сбор мусора, зеленая энергетика, инфраструктура шаговой доступности – о планах московской мэрии здесь не слышно практически ничего. А реальность неутешительна: киоски, магазинчики и рынки закрывают и сносят, школы и ВУЗы укрупняют, тем самым многократно увеличивая потребность в транспорте. Москва оказалась единственным российским городом, входящим в группу С40 по борьбе с изменением климата. Но чего  стоит декларированная  приверженность снижению эмиссии парниковых газов, когда экологичные троллейбусы пытаются менять всеми силами на дизельные автобусы?

Урбанистическая витрина

Но зачем тогда понадобилось говорить об урбанизме? Зачем эти пешеходные зоны, растения в кадках, велодорожки? Кризис роста мегаполиса стал слишком заметным: и для обычных москвичей, и для покупателей квартир в новостройках, способность “голосовать рублем”. А еще – для чиновников Кремля, которым даже “мигалки” не помогают преодолеть  московские пробки. Развивать современные урбанистические подходы оказалось тяжело, дорого, непривычно и совсем невыгодно для всемогущего стройбизнеса. Взять в союзники москвичей и строить удобный город вместе? К такой революции московские власти оказались не готовы. Поэтому  “урбанизм” решили ограничить центром, попытавшись создать городу современную “витрину”, не меняя ничего по сути. Посидели в кафе, погуляли по широким тротуарам? А теперь добро пожаловать в 40-этажку в спальном районе. На автомобиле  через бывший парк Кусково. 

Быть, а не казаться

Впрочем, надежда, что перемены к лучшему не сведутся к «витрине»,  все-таки есть. И первые шаги к этому  делают сами москвичи – выходящие на митинги с требованиями сохранения городских парков, подписывающие петиции в защиту троллейбусов и настаивающие на реальном, а не косметическом развороте градостроительной политики от бизнес-интересов к людям.

thumb_uploads_images_BlogPost_2367_ca1c1b46d7cb30c42a81e49ae5e70768__

Митинг противников застройки московских парков. Фото – Вадим Кантор / activatica.org

Готовы ли жители объединяться и создать давление на власть, способное заставить сделать их город снова пригодным для жизни? Готовы ли, помимо защиты своих дворов и парков, поддержать более глобальные требования ? Сможет ли власть к ним прислушаться?  Наконец, может ли привыкший к циклопическим стройкам стройкомплекс создавать что-то пригодное для жизни, даже при наличии должных стимулов? Вопросов пока больше, чем ответов. И все-таки хочется надеяться – ответы будут правильными.